Ben Zion. Сыны Сиона. Еврейский ответ на еврейский вопросBen Zion
 Startpage
 Favorites
 e-mail me
 Site Map
Новости Гостевая Форум Чат Партнеры Каталог Реклама
Ben Zion Культура
Вопросы и ответы
Знаменитости
Литература
Искусство
История
Музыка
    ::. Релизы
Языки
    ::. Идиш 
Юмор
Ben Zion Еврейский вопрос
Имена и фамилии
Антисемитизм
Сионизм
Разное
Ben Zion Разное
Download
Гостевая
Форум
Ссылки
Партнеры
Реклама
Каталог ссылок
О сайте/Авторы
Сотрудничество
Ben Zion Голосование
Ben Zion Подпишись!
Рассылка Subscribe.Ru:
Еврейские анекдоты от www.BenZion.Ru
Ben Zion Избранное
sem40.ru Шолом-Алейхем у Бердичевского Здесь можно скачать фильмы, музыку, игры и программы Welcome! Медиа Импульс - информационно-развлекательный портал, музыка различных направлений бесплатно, фильмы и видеоклипы, игры и позновательное, полезные программы и хороший круг общения
Ben Zion Счетчики


Rambler's Top100

Яндекс цитирования
Ben Zion Реклама 88x31
Ben Zion Еврейские темы в нееврейской литературе. А.Рыбаков - "Дети Арбата"

Цитаты из романа Анатолия Наумовича Рыбакова "Дети Арбата"

Мы не решились анализировать приведенные ниже цитаты из книги писателя на связь с еврейским вопросом и предоставляем их вам для просмотра в оригинале, без изменений и комментариев.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

9.

....................

В политике нет места жалости. Если он и жалеет о ком-либо, то только об одном человеке — Каменеве. Жалеет в том смысле, что Каменев не с ним, а с Зиновьевым. «Уютный» человек, мягкий, уступчивый, к тому же тифлисец, окончил в Тифлисе гимназию, много лет жил в Тифлисе. Что-то в нем и от еврейского, и от грузинского интеллигента — ласковость, деликатность, приветливость, немного циник, но циник добродушный. Образован, ориентируется в политической обстановке, умеет точно и ясно формулировать выводы, за это его справедливо ценил Ленин. Не честолюбив, не претендует на лидерство, традиционно второй человек. Таким он был при Ленине, таким мог бы остаться и при товарище Сталине. Не захотел! Предпочел ЕМУ болтуна Гришку! Когда-то они хорошо действовали вместе, отлично понимали друг друга. Именно Каменев выдвинул его, Сталина, кандидатуру на пост Генерального секретаря партии. Но выдвинул только для того, чтобы использовать против Троцкого, они придумали это вместе с Зиновьевым — сделать партаппарат дубинкой против Троцкого, привыкли загребать жар чужими руками. Они не поняли главного: партийный аппарат — не дубинка, партийный аппарат — это рычаг власти. Передав ему этот рычаг, они и вручили ему всю полноту власти. ЕГО гений в том, что он единственный это понял. Впрочем, Ленин тоже понял, но не сразу, а спустя почти год, поздно понял! Но даже тогда, когда Ленин потребовал снятия ЕГО с поста Генсека, даже тогда Каменев ничего не уразумел и предложил съезду не принимать во внимание письмо Ленина. Сообразил только после смерти Ленина, когда отодвинутым от ленинского наследства оказался не только Троцкий, но и Каменев с Зиновьевым. Здесь бы ему и сделать правильный политический выбор, здесь бы ему вместе со всей партией пойти за товарищем Сталиным. Пошел за ничтожеством Гришкой! Почему? Верил в великие Гришкины таланты? Ерунда! Просчитался он потому, что никогда по-настоящему не понимал ЕГО, не понимал, что так называемая примитивность, так называемая посредственность товарища Сталина на самом деле есть простота вождя, который не только читает лекции в Комакадемии, но прежде всего разговаривает с массами, ведет за собой массы.

Евреи никогда не понимали, что такое ВОЖДЬ. Они никогда не умели по-настоящему подчиняться, это у них сложилось исторически, в этом их национальная трагедия. Все народы подчинились Риму и сохранили себя как нации. Евреи единственные не подчинились. Во всех религиях бог воплощается в человека; Христос, Магомет, Будда... Только у евреев нет обожествленного вождя, только иудейская религия не допускает олицетворения бога в человеке. Для них нет абсолютного авторитета, потому и не смогли сохранить свою государственность — верховная власть в государстве должна олицетворяться в верховном вожде. Евреи проспорили всю свою историю, демократия означает для них возможность спорить, мнению большинства им надо противопоставить свое личное мнение.

Есть, конечно, и евреи, способные признать вождя и служить ему, Каганович, например. Именно Каганович первым, еще в 1929 году, выступая в Институте красной профессуры, назвал ЕГО вождем...

13.

Квартира, в которой Юра принимал Вику, принадлежала Дьякову, но сам Дьяков жил у жены Ревекки Самойловны, толстой, кривобокой, поразительно некрасивой, зато политически образованной — преподавала политэкономию. Благодаря ей и Дьяков стал политически образованным, хотя, по наблюдениям Шарока, читал только одну книгу — «Вопросы ленинизма» Сталина.

Ревекка не нравилась Шароку. Если говорить правду, он вообще не любил евреев. Во дворе и в школе никто не отличал евреев от неевреев, а вот Юра отличал. Отец и мать тоже отличали.

Антисемитизм Шароков был дремучий, охотнорядский. В их памяти копошился какой-то еврей еще с тех времен, когда отец и дед портняжничали на Москворецкой улице, а рядом в переулках Зарядвя, возле Глебовского подворья, жили евреи, там же стояла ихняя синагога. Над ними — портными, шапочниками, скорняками — потешались магазинные молодцы. Теперь они из бесправных вдруг выскочили в начальники. Свой брат, Иван, неграмотный мужик, завладел властью — это нестерпимо, еще нестерпимее, что он поделил власть с Янкелем. Свой протест против нового строя старый Шарок обращал в ненависть к евреям. Протестовать против самого строя было опасно.

То, что Дьков женат на Ревекке, Юра относил за счет его собственной неприглядности. Ничего он Дьякову о евреях не говорил, он вообще о них не говорил. Даже дома, когда отец упражнялся на эти темы, Юра только усмехался.

17.

— ... Ну, а что вы скажете о Фриде?
— Красивая девушка.
— Не то слово!— воскликнул Борис.— Суламифь! Эсфирь! Песнь песней! Это надо было пронести через тысячелетия, через изгнания, скитания, погромы.
— Я не знал, что вы такой националист,— засмеялся Саша.
— Русская девушка — не националист, еврейская — националист. Я ведь имею в виду тип, породу. У меня жена тоже была из еврейской семьи, я за нее не дам мизинца этой Фриды. Какая осанка! Достоинство! Это че-ло-век! Жена, мать, хозяйка дома.
— Заговорил еврейский муж.
— Да, а что?
— У вас срок, и у нее срок. У вас Кежемский район, у нее Богучанский.
— Ерунда! Если мы поженимся, нас соединят.
Саша подивился фантазерству Бориса, но заметил только:
— Может быть, она замужем.
— Тогда-таки плохо.

....................

— А вот так. Начала в двадцать втором: ссылка, Соловки, политизолятор, снова ссылка, впереди опять Соловки или политизолятор. Теперь, говорят, нами, контриками, будут Север осваивать. И вам это предстоит. Попали на эту орбиту, с нее не сойти. Вот разве Фрида, если отпустят в Палестину.
— Вы собираетесь в Палестину? — удивился Саша.
— Собираюсь.
— Что вы там будете делать?
— Работать,— ответила девушка, слегка картавя,— землю копать.
— Вы умеете ее копать?
— Умею немного.
Саша покраснел. В его вопросе прозвучала недоброжелательность. «Вы умеете ее копать?» А ведь она и здесь землю копает, этим живет.
Пытаясь загладить свою бестактность, он мягко спросил:
— Разве вам плохо в России?
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь мог меня назвать жидовкой.
Она произнесла это спокойно, но с тем оттенком несгибаемого упорства, которое Саша видел у людей, одержимых своими идеями. Ничего у Бориса не выйдет, разве что перейдет и ее веру.

....................

Борис уже не уставал, наоборот, жаловался, что медленно идут, торопился добраться до Кежмы, устроиться, начать хлопоты о переводе Фриды. В том, что они поженятся, не сомневался.
— Нет у нее ни жениха, ни мужа. Где-то возле Чернигова мать. Каково ей одной? Будем жить в Кежме, работать ее не пущу, пусть занимается домом, появится ребенок, здесь тоже дети растут, кончим срок — уедем. Вы представляете ее в Москве, в театре, в вечернем платье? Чтобы раздобыть хорошую жену, стоит побывать на Ангаре. Ссылка — три года, жена на всю жизнь.
— Она собирается в Палестину. — Чепуха! Пройдет. Она еще не ощутила себя женщиной. Будет семья, дом, дети — от ее Палестины ничего не останется.
Саша вспомнил выражение упорства на красивом лице Фриды и подивился слепоте Бориса.
— Она даже утверждает, что верит в бога.— продолжал Борис,— думаете, это серьезно? Покажите мне современного еврея, который бы серьезно верил в Иегову. Религия для еврея — лишь форма национального самосохранения, средство против ассимиляции. Но ассимиляция неизбежна. Мой дедушка был цадик, а я не знаю еврейского языка. Какой же я, спрашивается, еврей?
— Боря, вы видели ее один вечер.
— Чтобы узнать человека, достаточно пяти минут. Я увидел вас в комендатуре и сказал себе: с ним мы сойдемся. И я не ошибся. Я уже видел и беленьких, и синеньких, и зелененьких. Если найду настоящую женщину, никакая другая мне не понадобится. А кто до женитьбы был пай-мальчиком, тот увязывается за первой юбкой, бросает жену, детей, разрушает семью.
Что бы ни стояло за этими рассуждениями — одиночество, сочувствие девушке, как и он, попавшей в забытый край,— все равно это была любовь, неожиданная в таком деловом человеке, волоките и жуире. Он говорил о Фриде, и лицо его озарялось нежностью.

© Подборка цитат - Steinberg

Вернуться назад
             
Новости Гостевая Форум Чат Партнеры Каталог Реклама
             
Копирование материалов разрешено при указании ссылки на www.benzion.ru.
Автор проекта: Steinberg © 2005-2009
location.href='http://www.benzion.ru/main.php?topic=adv